Страна непуганых героев, или Долгий путь мимо Эдема
25 Ноября 2023Ростислав Ищенко
В России, как и в любой другой стране, есть свои «завоеватели Галактики», не признающие иных аргументов, кроме силового давления и иных переговоров, кроме безальтернативного навязывания своей точки зрения. Для всего остального они придумали термин «договорняк» и жутко гордятся своей недоговороспособностью, одновременно огорчаясь, что власть российская предпочитает решать спорные вопросы мирным путём, помня о том, что война является последним (а не первым и даже не десятым) доводом, причём далеко не самым лучшим.
Как правило, враги «договорняков» водятся в интернете, искренне считая, что в окопной грязи, под обстрелами, воевать так же комфортно и радостно, как дома на тёплой лежанке. Неуютно чувствующим себя без войны профессионалам всё равно, где воевать. Поэтому они не особенно напрягаются, если их собственная страна десятилетиями живёт в мире. Можно поехать на войну в Африку или в Азию — война для желающего всегда найдётся. Непримиримые же «герои» интернета, как правило, даже в армии не служили по причине непригодности, но чем меньше их собственный шанс попасть на фронт (как правило он стремится к нулю), тем больше они любят войну по телевизору и жутко страдают, когда она заканчивается.
«Договорняк!» — кричат они. «Позор!» — кричат они. «5/6 планеты ещё не захвачены, а мы уже повесили ружьё на стену. Великие предки нас не простят», — стенают они.
Повторю, такие люди встречаются во всех странах. Они громогласны, заметны, часто становятся центром притяжения местечковых сект воинствующих дам постбальзаковского возраста и инвалидов. Но их мало относительно всего общества, и погоды они не делают.
Есть, однако, одна страна, почти целиком (за редким исключением) состоящая из «непримиримых головорезов». Это — Украина. Расположена она рядом с Россией. Не менее половины россиян имеет там родственников, знакомых, приятелей (многие уже бывших). Поэтому могут с высокой степенью достоверности представить себе образ мысли тамошнего общества, а также увидеть результаты политики непримиримости в действии.
Характерно, что против «договорняков» с Россией там выступают как антироссийские, так и пророссийские силы. Враги России не желают признавать утрату территорий. Друзья России боятся, что их территории останутся неосвобождёнными. Но это лишь верхушка айсберга.
Если копнуть поглубже, выяснится, что нежелание о чём-либо договариваться, презрение к компромиссам, лютый страх прогадать в результате соглашения свойственны отношениям Украины со всеми её партнёрами.
Что стоило Киеву отцепиться от закарпатских венгров со своим законом о языке образования, практически отменявшим образование на языках меньшинств? Не объяснять им, что «это не против вас, а против русских», а сделать в законе соответствующую оговорку (хотя бы признать закарпатских венгров, наряду с крымскими татарами, коренным народом Украины, который по закону имеет право на образование на собственном языке). Но Киев полез в бутылку, пытаясь добиться от Будапешта согласия с теми формулировками, в которых закон был принят. Как результат — дестабилизация ситуации в Закарпатье и откровенно враждебное отношение Венгрии, которая задолго до СВО начала использовать все возможности для блокирования взаимодействия Украины с НАТО и ЕС.
В конечном счёте Венгрия в ноябре 2023 года заблокировала помощь ЕС Украине в размере 50 миллиардов евро. Между тем в условиях, когда контролируемая республиканцами палата представителей Конгресса США на неопределённый срок остановила финансирование Украины со стороны Вашингтона, деньги ЕС Киеву были очень нужны. Но у них «собственная гордость».
Более полугода обостряются отношения Украины с Польшей. Началось всё с попыток Киева заставить Варшаву признать бандеровцев героями, а также оспорить вину ОУН-УПА в Волынской резне. Постепенно конфликт из политической и исторической сферы переместился в плоскость актуальной экономики. Восточноевропейские аграрии выступили против украинского демпинга, когда украинская сельскохозяйственная продукция, которая должна была идти по «зерновому коридору» «голодающим детям Африки», почему-то начала реализовываться на рынках ЕС.
Вместо того чтобы искать взаимоприемлемое решение, Киев упёрся, стал в позу обиженного и начал требовать от восточноевропейских правительств плюнуть на своих аграриев и руководствоваться желаниями зернотрейдеров «воюющей страны». Украина, мол, Европу защищает от России, а эти неблагодарные европейцы мелочатся, пристают с каким-то «аграрным демпингом».
Дальше — больше: возмутились конкурентными преимуществами, которые ЕС предоставил украинским перевозчикам, польские, а за ними и словацкие дальнобойщики (на очереди венгерские). Как и следовало ожидать, договориться с «воюющей нацией» не удалось. Польские дальнобойщики начали блокировать один пункт пропуска на границе за другим. С прошедшей недели блокируют и словаки (благо их граница с Украиной куда короче). Аграрии поддержали дальнобойщиков. Киев угрожает судами, обращениями в Еврокомиссию и привычно ноет о застрявших на границе «военных грузах» и «гуманитарной катастрофе», которая якобы может разразиться из-за нехватки на украинских заправках газа для автомобилей.
О том, как третировали украинцы Израиль из-за того, что после атаки ХАМАС 7 октября США и некоторые европейские страны перенаправили часть предназначенной Украине помощи Тель-Авиву, я уже просто молчу. Началось с «нам нужнее» и быстро начало перерастать в такой пещерный антисемитизм, что Гитлер бы не смог выступить лучше.
Постоянные раздражающие Запад заявления Зеленского и его окружения на тему «вы нам должны, вы нам по гроб жизни обязаны» не являются плодом сумеречного сознания потерявшего связь с реальностью «кровавого клоуна», как пытаются представить украинские, оппозиционные Зеленскому, СМИ. Ровно то же самое говорят и пишут в социальных сетях «маленькие украинцы». Причём ожесточение последних, их уверенность в собственной правоте и в своём праве куда больше, чем отмечается в заявлениях украинских руководителей.
В итоге Украину и украинцев никто не любит. Сцепив зубы, европейские правительства делают хорошую мину при плохой игре и как-то ещё пытаются делать вид, что искренне поддерживают Киев. Но европейская общественность уже пришла к выводу, что русские в чём-то правы, и скорее бы они с украинцами разобрались, а то последние уже достали. За полтора года стать для европейского обывателя более неприемлемыми, чем афроазиатские мигранты, это надо уметь.
Правительства вынуждены реагировать на позицию избирателя, и украинская дипломатия (если то, чем занимается киевский МИД, можно назвать дипломатией) сталкивается со всё большими сложностями в попытке получить поддержку украинской позиции. Пока ещё Украину вынужденно поддерживает евробюрократия, намертво связавшая себя с американским курсом на конфронтацию с Россией и проигрывающая вместе с Киевом. Но на следующем витке смены европейского политического ландшафта произойдёт и смена евробюрократии. Тем более что при всех своих полномочиях Еврокомиссия не может действовать без оглядки на позицию национальных государств, а резолюции Европарламента имеют лишь рекомендательное значение.
Казалось бы, Украина решила воевать с Россией — одним из трёх сильнейших государств планеты. Очевидно ей нужны союзники, которые будут искренне её поддерживать в этой тяжёлой борьбе. Причём таких союзников Киеву надо много. Чтобы привлечь их на свою сторону, иногда в чём-то надо уступить, какую-то проблему «не заметить», отложив её решение до лучших времён. Ведь основная задача Украины — выстоять в текущем противостоянии.
Она же всех своих союзников от себя отталкивает, устраивая крохоборческие истерики с требованиями всего сразу и побольше. Разумно ли это? Нет. В таком случае союзники будут поддерживать её ровно до тех пор, пока это им выгодно и бросят в самый неподходящий момент.
Аналогично выглядят истерики с российскими спортсменами и/или эстрадными исполнителями. Большинство из них — люди аполитичные, но самим форматом своего бизнеса серьёзно вмонтированные в западную систему координат. Понятно, что они не будут активно выступать против своего государства, но многие могли отнестись к украинским проблемам вполне сочувственно (да поначалу и отнеслись). Что сделало бы толковое государство? Оно попыталось бы работать с любым, кто не является по отношению к нему абсолютно враждебным. Что сделала Украина? Она записала во враги всех, у кого наметилось малейшее расхождение с официальной позицией Киева.
Украина стала требовать (иногда небезуспешно), чтобы всем им была закрыта дорога на Запад. Каков результат? Даже те, кто готов был лоббировать в российском обществе её интересы, оказались в ситуации, когда зарабатывать (на концертах и соревнованиях) они могут только в России (больше почти никуда не пускают). Следовательно, и позиция этих людей становится более радикально пророссийской.
Чего добилась Украина? Диаметрально противоположного тому, чего хотела. Она хотела «Весь мир с нами!», но с каждым днём погружается во всё большее одиночество, оказывается в изоляции. Те в Европе, кто полтора года назад искренне хотел ей помочь, отвернулись и думают лишь о том, как использовать это агонизирующее государство в своих интересах.
В Киеве стандартно в своих бедах обвиняют «путинскую пропаганду». Но большая часть вины за то, что случилось с Украиной, лежит на самих украинцах. Их неадекватность стала притчей во языцех в Европе, а теперь уже и в мире. Когда люди (или государства) видят, что кто-то постоянно действует себе во вред и не внемлет никаким увещеваниям, они быстро понимают, что с таким партнёром можно только потерять. Лучшее, что с ним можно сделать, использовать, выжать как лимон и выбросить. С Украиной именно это и произошло.
У украинского государства в 1992 году были очень неплохие стартовые позиции — одни из лучших не только на постсоветском пространстве, но во всей Восточной Европе. Катастрофа, которая произошла с Украиной за тридцать лет, — результат неадекватности её властей и общества, видевших крутость в ослином упрямстве, а хамство путавших с чувством собственного достоинства.
«Его пример — другим наука»: учимся на чужих ошибках. Уступить не значит сдать позицию, отступить не значит проиграть. Воевать иногда приходится, но драка не должна быть самоцелью. Всегда лучше уступить союзнику право подраться с общим врагом (если уж драка неизбежна). Чем дольше мы не вступаем в драку, тем сильнее становимся по сравнению с дерущимися, расходующими свой ресурс, пока мы свой накапливаем, и ослабляющих друг друга, пока мы усиливаемся.
За всю историю человечества ещё никому не удалось завоевать весь мир. Даже в локальном плане всегда в конечном итоге побеждает умный, а не сильный. Впрочем, обычно самый умный и бывает в итоге самым сильным, ибо не расходует свои силы без толку, а накапливает их, пока другие геройствуют.
Требующий «око за око» Ветхий Завет описывает образ жизни допотопного общества, в котором инстинкты довлеют над интеллектом. Новый Завет, учащий «возлюбить врага своего, как самого себя», значительно более технологичен и потому доступен осознанию лишь обществом цивилизованным, в котором интеллект господствует над животными инстинктами. Появление Нового Завета и очищающая от предшествующей преступной жизни искупительная жертва Христа стали вехой, отметившей вступление человечества в эпоху цивилизации, а значит, способного осознать, что договориться с большинством надёжнее, чем пытаться победить всех.
Ростислав Ищенко,
специально для alternatio.org
Американский тупик от Ростислава Ищенко 23.11.23
=====================================================
Администрация Байдена не просто так пытается удержать украинский режим от полного и бесповоротного развала уже в ближайшие месяцы. Главную роль в этом, безусловно играет электоральный интерес действующей президентской команды. Но шансы Байдена переизбраться на второй срок постоянно уменьшаются, и уже сейчас большинство американских экспертов считают его переизбрание невероятным. Между тем, количество сторонников сохранения и даже увеличения поддержки Украины в американском истеблишменте всё ещё довольно велико.
Единство в этом вопросе уже давно отсутствует и многие демократы начинают сомневаться в правильности политики администрации на украинском направлении. Но круг лиц выступающих за продолжение поддержки Киева значительно шире, чем только чиновники действующей администрации. Более того, даже часть республиканцев всё ещё не согласны списывать украинский актив.
При этом, сомнений в том, что Украина войну проиграла и Россия в любом случае доведёт дело до победы в США нет ни у кого. То есть даже американские сторонники продолжения поддержки режима Зеленского понимают, что время киевской власти подходит к концу, и ей не помогут ни вливания денег, ни поставки техники, ни даже замена лидера или всей киевской команды. Поэтому Вашингтон и не торопится соглашаться с предложением киевской нацистской оппозиции нацистскому режиму о замене Зеленского при помощи проведения очередных президентских выборов.
Подчеркну, зачем тянет время команда Байдена понятно — для них коллапс Украины раньше президентских выборов в США (5 ноября 2024 года) означает собственную политическую катастрофу. Но почему эту идею поддерживают политики, как из числа демократов, так и республиканцев, не связанные с действующей администрацией, даже остро её критикующие? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте оценим происходящее в планетарной политике.
Мы имеем три кризиса в рамках которых США пытаются бороться за реставрацию своей гегемонии: Украинский кризис, Тайваньский кризис и Ближневосточный кризис.
На Ближнем Востоке дела у США обстоят самым катастрофичным образом. Их план окончательного примирения Израиля и арабскими режимами при ведущей роли США, как единственного посредника, был сорван ХАМАС. Все попытки Вашингтона заставить стороны вернуться в ситуацию 6 октября текущего года (до атаки ХАМАС) провалились. Но провалилась и попытка Израиля «примерно наказать» палестинцев.
ЦАХАЛ несёт слишком высокие потери (особенно в бронетехнике), при этом его успехи достаточно скромны — за месяц армия не сумела установить даже формальный контроль над территорией сектора Газа. При этом надо понимать, что в существующих реалиях формальный контроль над Газой не означает поражения ХАМАС. Его активность может сократиться или на время прекратиться, но перегруппировавшись (на территориях соседних арабских государств) и нарастив свою численность за счёт потерявших близких, жильё и средства к существованию под израильскими бомбардировками палестинцев, он вновь перейдёт к атакам на территорию Израиля.
На севере Хезболла, атакующая с территории Сирии и Ливана, вообще недоступна Израилю. Он может наносить по соседним странам отдельные артиллерийские, авиа и ракетные удары, но не может начать сухопутную операцию (хоть и угрожает разобраться с Хезболлой после ХАМАС). Попытка сухопутного вторжения в Сирию и Ливан вызовет широкомасштабный конфликт с участием многих стран (как относящихся к данному региону, так и глобальных игроков). Учитывая, с каким напряжением идёт борьба Израиля с ХАМАС, широкомасштабный конфликт Тель-Авиву не выиграть.
Уже сейчас, всего через месяц после начала кризиса курсы шекеля и акций израильских компаний стабильно падают, экономика вползает в кризис, около миллиона человек вынуждено покинули свои дома, около полумиллиона покинули Израиль, ещё около полумиллиона пополнили ряды армии и других силовых структур. Израиль — маленькая страна с ограниченным демографическим ресурсом и хрупкой экономикой. Его ставка на «блицкриг» во всех войнах была вынужденной: Израиль не мог воевать долго, войну на истощение он однозначно проигрывал. Сейчас же он вовлечён в войну, которую невозможно закончить, так как нельзя занять территорию противника (он по всему Ближнему Востоку), нельзя взять его столицу (столицы нет), нельзя разрушить государственную инфраструктуру (нет государства), нельзя нанести поражение армии (армии нет, а потери боевиков с лихвой восполняются за счёт привлечения в ряды ведущих с Израилем войну организаций обездоленных палестинцев).
США не могут обеспечить мир в интересах своего союзника и не могут полностью прекратить войну, жертвами которой становятся и их солдаты, попадающие под обстрелы на своих базах. Борьба на Ближнем Востоке началась не 6-го октября и даже не с попытки свержения власти в Сирии. США стали обострять ситуацию, с целью занятия доминирующего положения в регионе ещё до развала СССР. Закончится всё это тоже не завтра. Борьба будет долгой. Но США и Израиль её уже проиграли. Причём если Израиль ещё может спастись, отказавшись от сотрудничества с США и обратившись за посредничеством к России, Китаю и Турции, то у Вашингтона шансов нет вообще — Америку с Ближнего Востока выдавят так же надёжно, как в своё время США выдавили из региона Великобританию и Францию.
Этот кризис проигран и Вашингтону надо использовать оставшиеся до окончательной катастрофы годы, чтобы попытаться сохранить лицо и уйти из региона с достоинством, а не так, как бежали американцы из Афганистана.
Тайваньский кризис также не сулит США ничего хорошего. В отличие от Украины, которая неожиданно для Вашингтона провоевала уже почти два года (американцы признавались, что до начала СВО считали, что Киев продержится три-четыре недели), Тайвань не может успешно воевать с Китаем без прямого вовлечения в конфликт США.
Дело в том, что пока все рассматриваемые экспертами схемы военного кризиса в Тайваньском проливе предполагают китайскую десантную операцию на остров, которая действительно может столкнуться с серьёзными трудностями и не факт, что Пекину удастся быстро и эффективно преодолеть оборону ВС Тайваня. Но Китаю и не надо проводить десантную операцию. Достаточно просто блокировать Тайвань силами авиации и флота и занять все малые острова, контролируемые Тайбэем.
Экономика Тайваня смертельно зависима от импорта ресурсов и экспорта готовой продукции. Блокада уничтожит экономику, разрушит социальную стабильность и поставит остров на колени, если не быстрее, то дешевле и эффективнее, чем это может сделать десантная операция. Но, если США позволят Китаю организовать морскую и воздушную блокаду своего союзника и смирятся с этим, то все претензии на гегемонию немедленно рухнут, а Вашингтон будет восприниматься в Юго-Восточной Азии в качестве «бумажного тигра» или «надувного льва».
Соответственно ВМС США необходимо будет обеспечить прорыв китайской блокады Тайваня, а это означает начало боевых действий как минимум на море. Учитывая же, что Пекин несомненно задействует в поддержку флота авиацию наземного базирования и береговые ракетные комплексы, США придётся наносить удары и по территории материкового Китая, что должно будет спровоцировать китайский ответ по территории США.
Но у Китая нет военных баз и до зубов вооружённых союзников вблизи американской границы. Ударить по американской территорией он может только стратегической авиацией и межконтинентальными ракетами, что делает конфликт ядерными ещё до того, как боеголовки достигнут цели, так как США не будут сидеть и ждать, чтобы убедиться, что ракеты были запущены в ядерном снаряжении.
Таким образом, конфликт вокруг Тайваня слишком опасен в плане возможного быстрого выхода из-под контроля, не обещает США быстрой победы, но угрожает масштабной конфронтацией с угрозой моментального её перетекания в ядерную. Самое же опасное для Вашингтона, что при таком развитии событий на первом этапе Россия и её ядерный арсенал находятся вне игры. Москва может сделать предложение от которого невозможно отказаться уже после того, как силы США будут изрядно подорваны конфронтацией с Китаем.
Соответственно, переводить Тайваньский кризис в горячую фазу США могут только после того, как убедятся в том, что Россия надёжно связана на Западе и не сможет принять активное участие в событиях на Тихоокеанском ТВД.
У США есть два варианта решить свою проблему на российском направлении:
• убедить Москву согласиться на мир (перемирие) на условиях США;
• создать России тупиковую ситуацию после победы над Украиной.
В обоих случаях необходимо, чтобы Украина продолжала воевать.
В первом случае, Вашингтон рассчитывает, что продолжительное сопротивление Киева всё же истощит российские ресурсы и, не дожидаясь социальных проблем, Москва согласится на перемирие по заявленному Америкой принципу: каждый владеет тем, что контролирует. Тогда Россия получит территории, которые необходимо обустраивать и побеждённую, но до конца не разгромленную (не уничтоженную), жаждущую реванша нацистскую прозападную Украину, которую можно в короткие сроки вновь накачать оружием, собрать новую армию и вновь бросить против России. Экономические и военные ресурсы Кремль будет вынужден концентрировать в основном на западном направлении, парируя эвентуальную опасность нового военного кризиса. Активность России на Ближнем и Дальнем Востоке должна будет осуществляться по остаточному принципу.
Во втором случае предполагается, что, борясь за победу на Украине, Россия дойдет до западной границы, остатки ВСУ (те, кто не захочет сдаваться) будут интернированы в Польше и послужат костяком для террористического антироссийского движения, финансируемого Западом. Зеленский и его правительство станут президентом и правительством в изгнании. Боевые действия прекратятся, но и мира не будет, а правительство в изгнании будет признано Западом единственным законным представителем Украины. Запад продолжит наращивать вооружения и развёртывать новые соединения в Польше и Прибалтике. Опять же, большая часть российских ресурсов вынужденно концентрируется на наиболее опасном западном направлении, остальные кризисные точки обеспечиваются по остаточному принципу. У США относительная свобода рук, которую они попытаются использовать, чтобы если не победить в остальных кризисах, то хотя бы свести их вничью, по тому же принципу, что и украинский.
Именно поэтому Вашингтон обеспокоен способностью ВСУ и дальше удерживать фронт от развала. Америке надо, чтобы ВСУ медленно отступали к западной границе, оставляя наступающим российским войскам разрушенные и обезлюдившие города и сёла. Население тоже должно в большинстве своём уйти на Запад, чтобы можно было обвинить Россию в этнической чистке.
Если нынешний фронт рухнет, ВСУ сдадутся и разбегутся, а обороняться (кроме возможно очаговой обороны в Киеве и паре крупных городов) станет некому, то Россия слишком быстро займёт территорию. Ей достанется слишком много не уничтоженных материальных ценностей, экономической и логистической инфраструктуры, а также демографический фонд — люди, которые под правильным руководством будут восстанавливать территорию и защищать её от посягательств с Запада. Вместо того, чтобы сформировать из них банды «борцов за свободу», Запад будет вынужден учитывать их в российском военно-политическом и экономическом балансе.
Ну и, в конечном счёте, если долгое и упорное сопротивление армии, ушедшей в итоге за границу, но не сдавшейся, ещё можно выдать за частичную победу: в конце концов воевали русские с бывшими русскими, и остатки этих бывших русских готовы продолжать борьбу, то моментальный коллапс ВСУ и украинской власти будет напоминать худшие картинки бегства из Афганистана, только будет ещё отвратительнее и американцам ещё труднее сохранить лицо.
Поэтому США, прекрасно понимая, что Украина уже проиграла, что все новые жертвы будут напрасны, что лучший выход для народа Украины немедленная капитуляция, всё равно будут поддерживать киевскую партию войны. Им всё равно сколько человек ещё погибнет, ведь гибнут они за призрачную американскую гегемонию, при этом самим США ни их борьба, ни их гибель практически ничего не стоят.
Если США смогут уговорить или заставить Европу (или часть Европы) пойти по стопам Украины и втянуться в военный конфликт с Россией, то они это обязательно сделают. Но пока Европа не рвётся на фронт, воевать должна Украина. Только воюющая на Западе Россия даёт США хоть маленький, но шанс успеть как-то решить свои проблемы в других кризисных точках. При этом территориальные приобретения России, получаемые в процессе боевых действий, заботят США во вторую очередь. Они уверены, что если победят в остальном мире, то смогут Россию изолировать и задушить, а тогда и территориями Вашингтон распорядится в своих интересах.
Поэтому и мы не концентрируемся только на Украине. Минобороны уже занялось созданием Африканского корпуса. Мы тоже воюем с США по всему миру — каждое поражение Америки, где бы оно ни случилось, делает её слабее везде, в том числе на Украине, открывая перед нами новые возможности быстрого и эффективного разрешения кризиса в нашу пользу.
===============================================================
Детские комплексы бывшего гегемона
11 Января 2026Ростислав Ищенко
Для античной и раннефеодальной эпох внезапное возникновение огромной территориальной империи является обычным делом. Египет фараонов, Новоассирийское и Нововавилонское царства, державы Ахеменидов и Александра Македонского, империя Маурьев, Римская и Парфянская империи, империя Цинь Шихуанди, империи остготов и вестготов, Великоморавское государство, империи Карла Великого, Рюриковичей и Чингисхана — всё это примеры государств, основное территориальное расширение которых прошло в период жизни одного-двух поколений. Сами страны могли возникнуть и исчезнуть, могли существовать долго до возникновения территориально империи и долго после, наконец, могли достаточно долго сохранять свой имперский статус (Китай и Россия, несмотря на неоднократные периоды упадка, сохранили его до сих пор), но всем им свойственен достаточно короткий (50–100 лет) период основного расширения. Даже Риму на оккупацию всего Средиземноморья (под завязку набитого античными сверхдержавами) хватило чуть более чем двухсотлетнего периода между Второй Пунической войной (с которой началось его взрывное расширение) и установлением единоличной власти Октавиана Августа.
Но с наступлением позднего Средневековья (эпохи Возрождения) территориальные (не колониальные) империи практически прекратили возникать, а границы государств становились всё более и более устойчивыми. К моменту же всемирно-исторической победы развитого капитализма устойчивость государственных границ стала не просто одним из положений международного права (каковое по большей части всегда являлось фикцией), но получила теоретическое обоснование в рамках положения о праве наций на самоопределение. Согласно представлениям инициатора создания Лиги наций Вудро Вильсона, с которыми по большей части согласились его современники и которые теоретически господствуют до сих пор, идеальным является государство, политические границы которого полностью идентичны этническим.
Правда, со временем выяснилось, что нации, как люди, могут плодиться и размножаться. Там, где ещё вчера в своих политических границах благоденствовала одна нация, сегодня могут оказаться две-три, каждая из которых (или одна из них, в то время как остальные хотят отделиться) претендует на общее наследство. Но эта проблема ведёт к раздроблению крупных государств, никак не способствуя возникновению территориальных империй, наоборот, создавая таковому дополнительные трудности.
По сути, США оказались единственной территориальной империей, возникшей в момент, когда планета бодро переходила из позднего феодализма (в котором уже господствовали капиталистические экономические отношения) в капитализм — светлое будущее всего человечества. Взрывное территориальное расширение США объясняется особыми экономическими, политическими и географическими условиями, в которых оказалось новорождённое государство. Во-первых, оно не могло обеспечить себя всем необходимым для нормального существования без внешней торговли. Американская промышленность, железные дороги и прочие радости жизни появились во второй половине XIX века, а само американское государство — в конце XVIII. Прежде чем перейти на самообеспечение, ему надо было прожить почти сто лет и суметь эту самую промышленность развить. Без активной внешней торговли это было невозможно.
Во-вторых, поскольку растущая американская промышленность ещё долго (по некоторым показателям до убийства американцами европейских экономик в 2022 году) уступала европейским, США был необходим свой рынок сбыта, способный поглотить все произведённые товары. Отсюда родилась доктрина Монро, которая не просто заявляла о праве США на политическое доминирование в Западном полушарии, но ставила задачу не допустить возникновения в этом полушарии самостоятельной, независимой от США экономики, способной конкурировать с американской. То есть решались одновременно две задачи: освобождение латиноамериканских экономик от колониальной зависимости от европейских стран и установление их неоколониальной зависимости от США. В XIX веке США эту задачу смогли успешно решить.
В-третьих, колонисты в США не признавали ни политических, ни человеческих прав индейцев, рассматривая их территории как бесплатный ресурс для собственного экономического роста. К середине XIX века индейцы ничего не могли противопоставить казнозарядным, а затем и магазинным винтовкам, скорострельной артиллерии, митральезам, а затем и пулемётам.
Итак, неурочное почти моментальное формирование американской территориальной империи объясняется:
• отдалённостью основных европейских центров силы от американского континента и неспособностью европейских великих держав в условиях жестокого противостояния друг другу в Европе, Азии и Африке выделить силы, необходимые и достаточные для блокирования американских амбиций;
• слабостью возникших позже США латиноамериканских государств, их междоусобной борьбой, определявшей неспособность объединиться в противостоянии США для защиты своих коллективных интересов, а также их справедливым недоверием к европейцам, преследовавшим на континенте личные интересы;
• наличием огромного массива «ничейных» индейских земель, позволявших привлекать массы безземельных крестьян из Европы, из которых только часть становилась фермерами на «свободных» землях, большинство же разорялись и обеспечивали растущую американскую промышленность дешёвой рабочей силой (когда эмигрантов стало не хватать, промышленный Север «освободил» негров).
Так или иначе, но юные США привыкли к тому, что им всё удаётся, причём малыми силами, без ресурсного перенапряжения и политических последствий. Американцы такие же люди, как и все. Как и другие нации, они объяснили свою удачу исключительно своим особым трудолюбием и угодностью их нации Богу по причине особой американской справедливости, гуманности, демократичности и так далее. Можно сколько угодно потешаться верой американцев в «град на холме» и свою богоизбранность, но так живут все нации — все верят в то, что они лучше, честнее, трудолюбивее, справедливее и даже внешне красивее. Иначе людям трудно было бы объяснить самим себе, почему они отстаивают своё право быть другой нацией и жить по-своему. Базовые-то требования у всех одни: крыша над головой, еда в котелке и жена (муж) в постели. Ну и работа, чтобы всю эту благодать обеспечивать.
Проблема американцев не в том, что они считают себя лучше, все считают себя лучше (попробуйте найти нацию, которая заявляла бы, что она хуже других). Их проблема в том, что свою бесконфликтную молодость они уже пережили. Теперь перед ними открылся большой мир, в котором другие богоизбранные и трудолюбивые нации стоят свой «град на холме» не пару сотен лет, а тысячелетиями. Другие нации узнали на собственном опыте, что несмотря на трудолюбие и богоизбранность бывают периоды упадка. О них не любят вспоминать, официальные истории всех наций на 90 процентов состоят из описаний побед (настоящих и вымышленных), но в генетическую память поражения тоже вбиты намертво.
Опыт подсказывает другим нациям, что бесконечное нахальное давление, будь оно экономическое, политическое или военное, имеет свои пределы эффективности. При переходе этого предела карета становится тыквой, кучер — крысой, кони — мышами, а принцесса — маленькой грязной оборвашкой: мир переворачивается и вчерашний гордый неизменный чемпион, победитель во всех конфликтах, все кризисы урегулировавший, внезапно обнаруживает себя бессильным перед проблемой, которую буквально вчера просто бы не заметил: она тогда ещё и проблемой бы не стала, а сегодня он перенапрягает все силы, привлекает все имеющиеся ресурсы и не может ее разрешить.
США первый раз в жизни сталкиваются с имперским перенапряжением — фактором, погубившим массу процветавших империй. Только сохранившиеся с древних времён до наших дней Россия и Китай научились переживать эти кризисы имперского перенапряжения, сокращаясь территориально и демографически, меняя форму, но быстро восстанавливаясь и возвращаясь на мировую арену, возможно под другими знамёнами, но в прежнем величии. Москва и Пекин потому и выживают, что знают — нет гарантии от катастрофы: ни Бог, ни трудолюбие, ни «мудрость народа», ничто не позволит избежать бесславного конца, если слишком зарваться, поверить в свою исключительность и способность одной левой, не задумываясь и не вдаваясь в подробности, решить любой вопрос в свою пользу, ни с кем не считаясь, не советуясь и не делясь.
В быту существует аналог имперского перенапряжения, я называю его «фактором Березовского». По тем же правилам жили и живут многие люди (олигархи, политики и самые обычные граждане), например, Коломойский открыто формулировал своё принцип «подавить сопротивляющегося, чтобы другим не повадно было сопротивляться», как волк в известном мультике: «чтоб все дрожали, чтоб уважали», но Березовский был самым ярким и самоуверенным, к тому же его жизненный путь уже закончился: он прошёл весь цикл — от взрывного роста через имперское перенапряжение к гибели. Более того, на закате своих дней он, судя по всему, осознал ошибочность своей стратегии, но ничего уже не успел или не смог исправить.
В чём же причина имперского перенапряжения?
На начальном этапе у вас в жизни всё складывается удачно, как у США или империи Ахеменидов. Никто ведь не интересуется, сколько несостоявшихся империй проиграли, чтобы эти могли состояться, никто не знает, что большая часть первоначальных «побед» связана со счастливой случайностью. Например, галлы Бренна могли не брать с римлян откуп золотом, а просто всех перебить, на этом бы история Рима и завершилась, как завершилась она у многих менее удачливых его современников.
Но чем больше абсолютных побед вы одерживаете, чем больше побеждённых соперников вы унижаете («чтоб все дрожали, чтобы уважали»), тем больше вызываете ненависти. Побеждённые и униженные кланяются и мечтают о реванше, остальные опасаются, что скоро очередь дойдёт и до них, и пытаются сколачивать против вас коалиции, вооружаться, строить крепости и т. д. Поначалу ваши победы ещё легки, особенно если вы обладаете неким военным ноу-хау вроде бронзовой или затем железной паноплии. Но затем врагов становится всё больше, а ваше преимущество исчезает, так как ваши военные приёмы осваивают противники. Более того, вам постоянно надо держать какие-то силы, чтобы гарантировать повиновение покорённых, но мечтающих о реванше. Причём чем хуже у вас идут дела на внешнем контуре, тем больше сил вам надо выделять на поддержание внутренней стабильности.
Империя, которая только что расширялась как бы сама собой, начинает жрать ресурсы, как пылесос мусор, только для того чтобы сохраниться. Это значит, что наступил момент переосмысления стратегии. В принципе лучше изначально пытаться встраивать с покорёнными взаимовыгодные отношения, но это не всегда возможно, однако если у вас возникла необходимость усиливать давление, чтобы держать в повиновении давно включённую в состав империи провинцию, это сигнал, что прежняя система имперской власти больше не способна поддерживать не только расширение, но и целостность империи, надо что-то менять.
Необходимо определить, с кем ещё можно договориться, а кого уже только могила исправит. После чего создавать новое имперское пространство уже на основе не голой силы (геноцид эффективен лишь против малых, незначительных экономически и не пользующихся популярностью у соседей этнических групп), а взаимовыгодных соглашений. Безусловно, придётся делиться властью, допуская в неё вчерашних покорённых, где-то уступая их экономическим интересам, но без этого империю не удержать: сила имеет обыкновение заканчиваться быстрее, чем кто-либо рассчитывал, ибо армия хищнической, растущей за счёт силы империи воюет за добычу, а не ради смерти в бою и по мере того как шанс на добычу сокращается, а шанс погибнуть растёт, энтузиазм и боеспособность «железных имперских легионов» падает. Со временем они вообще могут прийти к выводу, что грабить империю выгоднее, чем защищать. Империи, которым удалось сохраниться, выучили одно непреложное правило: если нельзя не делиться, надо делиться: вместе зарабатывать выгоднее, чем воевать, потенциальная добыча победителя может оказаться меньше, чем его затраты на войну, а может и вообще сгинуть, пока идёт война.
США, столкнувшись с трудностями имперского перенапряжения, ведут себя, как капризный ребёнок в магазине игрушек, который хочет всё и сразу, не слушает родителей, предлагающих ему выбрать одну или несколько игрушек, скандалит и в конечном итоге остаётся вообще без игрушек, ещё и с дополнительным наказанием.
Путин и Си Цзиньпин предлагали Вашингтону сотрудничество на выгодных для США условиях, но американцы не желали договариваться, ведь они только что «всех победили». В результате у США нет гегемонии, распадаются отношения с европейскими союзниками, разваливаются все конструкции, подпиравшие в своё время американскую гегемонию (НАТО, ЕС, ВТО), США стали значительно слабее, чем могли бы быть, если бы приняли в своё время предложения Москвы и Пекина. Прямое свидетельство тому — попытка Трампа возродить доктрину Монро и «навести порядок» на заднем дворе США — в Латинской Америке. Пока гегемония США была неоспорима, в Латинской Америке ничего никому не надо было доказывать, «порядок» поддерживался сам собой. Желание же сосредоточиться на заднем дворе говорит о том, что пожар приближается к самому «граду на холме».
И как же США пытаются навести порядок? Вновь прямое силовое давление. Руководство Венесуэлы предлагало американцам договориться, но Трамп предпочёл поиграть мускулами. В результате Мадуро в американской тюрьме, судьба венесуэльской нефти пока не определена, но даже если США удастся посадить в Каракасе подконтрольное правительство, это будет временное явление и это правительство надо будет постоянно спасать от местных партизан. Более того, все уже «забыли» что совсем недавно Венесуэла сама довольно агрессивно пыталась поставить под контроль нефть Гайяны, претендуя даже на солидную (до половины) часть её территории. Венесуэла уже только «жертва гринго». Недавний союзник США президент Колумбии, с территории которой США проводили операции против Венесуэлы, несмотря на угрозы Трампа, публично осуждает американскую операцию в Каракасе, Вашингтон одновременно угрожает ещё и Кубе.
Возможностей собранных в Карибском бассейне американских ВМС хватит для того, чтобы нанести несколько ударов по Кубе, Венесуэле и Колумбии, но их, равно как и возможностей всех вооружённых сил США, не хватит для того, чтобы захватить и контролировать хотя бы одну из этих стран. Вернее, возможно, что с большим напряжением сил (и/или подкупив элиту) захватить США смогут, а вот удержать уже нет. Режим, не способный удерживаться сам, работает, как ресурсный пылесос, быстро обескровливая донора, поэтому США и вынуждены были уйти из Афганистана и в Ираке, где они повесили предлагавшего им договориться Хуссейна, они вынуждены терпеть ориентацию местного режима (при наличии американских оккупационных сил) на Иран, и в Ливии, где они убили Каддафи, давно ведут свою игру Россия и Турция, но вот США там практически незаметны. Потому что и у России, и Турции, и у других игроков в странах, где они присутствуют, есть опора на местные режимы. Если опорный режим рушится, как это было в Сирии, никто не пытается удержаться голой силой (даже когда это в принципе возможно) — начинаются переговоры с новой властью.
В условиях глобального системного кризиса, когда существовавшая военно-политическая и социально-экономическая система находится в состоянии прогрессирующего распада, а новая рождается стихийно и неизвестно когда эффективно заработает, все испытывают ресурсный дефицит. Старые империи знают, что в такой ситуации удержание и тем более захват территорий, требующих для своего удержания постоянной или долговременной ресурсной подпитки, нерентабелен и быстро ведёт к имперскому перенапряжению. Поэтому, кстати, Китай не торопится с Тайванем, а Россия долгое время пыталась отбояриться от Украины и вынуждена была заняться установлением контроля над ней только когда Запад продемонстрировал намерение сделать для России отказ от Украины более дорогим (из-за военно-стратегических соображений), чем контроль над ней. Но даже будучи вынуждена вести боевые действия, Россия старается делать это так, чтобы Запад тратил в разы, а то и на порядок больше ресурсов, чем она, чтобы западная операция на Украине оказалась смертельно опасной для самого Запада по причине его быстрого ресурсного истощения.
Теоретически США ещё могут пережить кризис имперского перенапряжения и перейти в очередной цикл, как это сделала Россия в 90-е годы прошлого века. Но практическая реализация такой возможности вызывает большие сомнения. Уже два президента (Обама и Трамп), идя к власти, предлагали вполне конкретные и разумные меры, ведущие к резкому ослаблению имперского перенапряжения. Прежде всего это касалось сворачивания агрессивной внешней политики и сосредоточения на внутренних проблемах, в том числе на восстановлении промышленного производства и социальной стабильности. И оба не могли выполнить свои же программы под давлением политико-экономического истеблишмента и американского общества, готового разориться, но не желающего менять привычки и отказываться от веры в свою исключительность. Между тем роль личности в истории довольно велика, но только в том случае, если она отвечает запросам общества.
Тот же Путин ничего не смог бы противопоставить олигархату, уже купившему российское государство к моменту его прихода к власти, если бы не сильнейшая общественная поддержка. Олигархат не боялся одного Путина — один не страшен, олигархат не боялся силовиков — он их уже не раз покупал и знал, что купит опять. Олигархат боялся союза популярной власти и народа, понимая, что попытка путча может привести к революционным потрясениям такого масштаба, что их переживёт не каждый олигарх и не переживёт ни один олигархический бизнес. Поэтому олигархат ухватился за предложенный Путиным компромисс и сдал своих излишне радикальных коллег (Березовского, Гусинского, Ходорковского). Талант же Путина заключался в том, что как государственный деятель зрелой империи, пережившей не один кризис и планирующей пережить остальные, он не стал загонять олигархат в угол, выход из которого вёл напрямую в гражданскую войну, а дал возможность договориться на приемлемых для всех условиях.
В США народ не готов поддержать зрелую империю. Ему нравятся «победы» инфантилов. Поэтому шансы пережить кризис, сохранив имперский статус у США есть, но их мало.
Ростислав Ищенко,
специально для alternatio.org